Интервью с Рэем Далио (часть 1)

0
22

Стенограмма эксклюзивного интервью, данного Рэем Далио, основателем инвестиционной компании Bridgewater Associates телеканалу CNBC.

Рэй, вы основатель и председатель правления крупнейшего в мире хедж-фонда. Финансовая волатильность вам не в новинку. Но, когда вы смотрите на рынки сегодня, вас не удивляет то, как быстро общий нарратив переменился с глобального синхронного восстановления на глобальное синхронное замедление?

С годами парадигма всегда как-то меняется. Люди привыкают к определённому типу экономической среды, а затем им приходится приспосабливаться к совершенно иной экономической ситуации. Например, 1930-е гг. были полной противоположностью 1920-х. Для большинства людей этот переход стал потрясением. 1950-е гг. заметно отличались от 1940-х и т.д. И каждый из этих периодов в чём-то отличался от всех остальных. Случаются периоды, когда что-то происходит уже долгое время – как, например, ослабление денежно-кредитной политики, причём не только через снижение процентных ставок вплоть до отрицательных, но и через количественное смягчение. Эта парадигма, такое наращивание долга, больше не может продолжаться. Дело ещё в том, что люди склонны экстраполировать на будущее события прошлого – отсюда и такое удивление при вступлении в очередной цикл. Я думаю, что подобные сдвиги парадигмы происходят регулярно. Очень полезно бывает отступить на шаг назад и взглянуть на события в долгосрочной перспективе.

Но в этот раз вы были удивлены скоростью, с которой всё переменилось?

Я никогда не удивляюсь тому факту, что происходит что-то неожиданное. Я думаю скорее о том, что лежит в основе этих изменений – на мой взгляд, это куда важнее.

Как насчёт внезапного отказа ФРС от повышения ставок и возврата к мягкой денежно-кредитной политике и снижению ставок?

Я не нахожу в этом ничего удивительного. На мой взгляд, ФРС допустила ошибку, предположив, что происходящее является частью нормального цикла, и сама осознаёт эту ошибку. Они думали, что ускорение роста и снижение уровня безработицы должно усилить инфляцию, но мир уже изменился. Это можно по-разному называть – мир избыточных мощностей, мир тотальной дигитализации и т.п. – но мы уже существуем в другой экономической реальности, где это не имеет такого большого значения. Важно то, что возможности центральных банков и их мер стимулирования оказывать реальное влияние на экономику практически исчерпано, и это ставит нас в ситуацию очень большого асимметричного риска: в случае экономического спада, если мы не успеем вовремя перестроиться, центральные банки уже не смогут простимулировать экономику и повернуть ситуацию вспять. И это происходит на фоне колоссального неравенства в распределении богатств. Так что, если левые и правые, капиталисты и социалисты, богатые и бедные настолько готовы вцепиться друг другу в глотки уже сегодня, в относительно благополучные времена, представьте, что будет, когда начнётся глобальный спад и центральные банки окажутся бессильны что-либо ему противопоставить. Возвращаясь к Федрезерву, произошедшее в конце изменение их политики было продиктовано именно этими факторами, наблюдаемыми во всём мире. Нынешний период очень напоминает конец 1930-х гг., и есть несколько способов это объяснить, но это слишком объёмная тема для интервью.

После 18 прибыльных лет подряд, в первой половине текущего года ваш флагманский фонд Pure Alpha Fund подешевел на 4,9%. Ожидаете ли вы, что во втором полугодии он сможет улучшить свои показатели?

На самом деле подобные перепады случаются практически в каждом году. Все закрывают большие сделки в том или ином квартале или полугодии, и надо понимать, что нельзя неизменно выходить в прибыль даже каждый год. Всегда будут происходить какие-то перемены, и главное здесь – сохранять контроль за ситуацией и адекватно реагировать на происходящие изменения.

Вы недавно говорили о сдвиге парадигмы и рекомендовали рассмотреть возможность инвестирования в золото. Почему вы считаете, что золото сегодня – это хорошая ставка? Думаете ли вы, что экономический спад неизбежен?

Ну, прежде всего, я считаю, что каждый портфель должен быть в достаточной мере диверсифицирован. И раз так, то и к вопросу о включении золота в инвестиционный портфель я подхожу с точки зрения стратегического распределения активов – я считаю, что золото всегда должно занимать некоторую долю в портфеле, потому что это хороший диверсифицирующий актив, и, кроме того, экономическая ситуация сегодня, действительно, внушает определённое беспокойство. Я оцениваю экономическую ситуацию последнего времени как очень рискованную. В таких обстоятельствах становится очень трудно стимулировать экономику и возникает сильный стимул к искусственному ослаблению валют. Подумайте о том, что облигации в действительности тоже являются валютой. Владельцам облигаций или других долговых инструментов необходимо выплатить деньги в течение определённого периода времени. Если мы имеем большое количество таких облигаций, огромный долг или даже необеспеченные обязательства (как пенсионные или в области здравоохранения) и не имеем эффективной денежно-кредитной политики для снижения процентных ставок и стимулирования экономики, то нам придётся покрывать растущий дефицит бюджета с помощью печатного станка, и я думаю, что мы явственно приближаемся к этому моменту. В условиях обесценивания валют более дешёвые деньги – это самый простой способ рассчитаться по накопленным долговым обязательствам.

То есть вы ожидаете ухудшения ситуации?

В эволюционном смысле, в следующий год, два или три положение заметно ухудшится, да. Я думаю, что мы будем иметь дело с усугубившейся ситуацией, в которой сойдутся и избыточные мощности, и реструктуризация долга, и политические проблемы, возникающие на этом фоне. Следующие выборы в Соединённых Штатах, на мой взгляд, будут иметь большое значение. Я имею в виду в первую очередь растущий контраст и конфликт между капиталистами и социалистами. Думаю, что такого рода разногласия будут усиливаться. Сложившаяся ситуация несёт в себе потенциальные риски для капитализма, и нам нужно внимательно следить за её развитием.

Рецессия в США неизбежна?

Рецессии, конечно, неизбежны. Вопрос только в том, когда произойдёт следующая.

На ваш взгляд, очередная рецессия уже на подходе?

Да, я думаю, что в ближайшие два года – скажем, до следующих выборов – вероятность рецессии составляет процентов сорок. И я думаю, что признаки этого можно разглядеть по всему миру.

В конце июля ФРС понизила ставки – впервые с 2008 г. Как вы относитесь к этому решению? Считаете ли вы, что на сегодняшний день нужны более высокие ставки?

Я думаю, да. По мере замедления мировой экономики будет ещё немало поводов и для более серьёзного сокращения процентных ставок. Думаю, вы видите, что сейчас происходит под действием ставок по государственным облигациям. Процентные ставки по долгосрочным долговым обязательствам снижаются быстрее, чем по краткосрочным, что приводит к инвертированию кривой доходности. Это говорит о том, что хранить деньги в наличных становится выгоднее, чем в облигациях, и обычно это приводит к перераспределению денежных потоков в пользу наличных средств и замедлению кредитования. Так что мы сейчас имеем существенное давление в пользу понижения ставок в ситуации довольно высокой пока ещё экономической активности.

Считаете ли вы, что Федрезерв способен предотвратить резкое замедление экономики, или сейчас более вероятен выбор в пользу бюджетного стимулирования?

Я думаю, что политические факторы сегодня имеют больший вес. Так что я бы не ожидал каких-либо изменений в отношении бюджетного стимулирования, пока не пройдут выборы. После выборов, в зависимости от распределения сил, я думаю, вопрос об изменении правил бюджетного стимулирования будет изучаться со всей серьёзностью, и изменения могут оказаться значительными. Но это вряд ли произойдёт в ближайшее время. Я думаю, что, оценивая перспективы рынков, необходимо иметь в виду определённый временной горизонт, не забывая и границах выборных периодов. Отношения между США и Китаем тоже должны сыграть важную роль. Давайте, может быть, попробуем отступить на шаг назад и рассмотреть основные факторы в перспективе. Я думаю, что очень значимым фактором является то, что мы находимся в конце одновременно и краткосрочного, и долгосрочного долговых циклов, что подразумевает вероятные проблемы со способностью центральных банков принимать стимулирующие экономику меры – значительно понижать процентные ставки, проводить количественное смягчение и производить закупку. Это важно, но не безотлагательно. К необходимости решать этот вопрос мы подойдём вплотную в ближайшие год или два. Это можно видеть в Европе, в Японии и, в некоторой степени, в Соединённых Штатах. Кроме того, мы имеем колоссальный разрыв в уровне благосостояния. И на фоне такого разрыва возникает классический политический конфликт, очень напоминающий 1930-е годы, с ещё большим разделением и поляризацией общества, большей радикализацией обеих сторон, и это будет играть большую роль, усиливая реакции общества на политические изменения. Например, когда администрация Трампа снизила налог на прибыль коммерческих организаций, это подтолкнуло акции вверх, потому что если после выплаты налогов у вас остаётся больше денег, то вы готовы больше заплатить за свои акции. Это изменится. Итак, у нас есть это сочетание поляризации общества и неспособности центральных банков стимулировать экономику – эта ситуация очень напоминает 1930-е годы. И есть ещё Китай, развивающаяся страна, бросающая вызов Соединённым Штатам, стране развитой и обладающей большим авторитетом в мире, и это создаёт определённый нарратив, протекционистские настроения, что, опять же, очень напоминает 1930-е. Это тоже чревато конфликтами самого разного толка. Да и с эффективностью экономики, откровенно говоря, у нас тоже есть проблемы. Взять, например, сферу технологий – кто будет строить эти цепочки поставок? Мы построили экономику, в которой существовала взаимозависимость и эффективность, возникающая на основе цепочек поставок, работающих определённым образом. Теперь, когда мы вступаем в новую, конфликтную среду, необходимо прежде всего обеспечить личную и государственную безопасность, что подразумевает движение к большей независимости друг от друга. США говорят: «Мы не хотим ваших технологий». И Китай говорит: «Мы не можем зависеть от того, дадите ли вы нам свои технологии». Такое обособление меняет характер отношений и оказывает существенное влияние на экономику. И опять же, это очень похоже на то, что происходило в конце 1930-х гг. Такими я вижу основные доминанты на ближайшее будущее. Это эволюционирующие факторы, но они будут постепенно усиливаться в течение следующих нескольких лет, изменяя общую парадигму. Мир, в котором мы в результате окажемся, будет совсем не таким, как сегодняшний. Началом текущего периода можно считать 2008 г. Печатание денег и стимулирующие меры центральных банков являются его неотъемлемыми признаками и эти меры к сегодняшнему дню достигли своего предела – вот почему я считаю, что мы должны увидеть сдвиг парадигмы.

То есть вы рекомендуете диверсифицировать инвестиционный портфель через покупку золота?

Не совсем так. Я говорю, что золото является важным диверсифицирующим активом. Но давайте проясним: я не считаю, что хоть кому-то сейчас стоит иметь высококонцентрированный инвестиционный портфель. Так что если вы хотите выделить для читателей какую-то рекомендацию от меня, то самое важное, что они могут сделать прямо сейчас – это создание сбалансированного портфеля. В моём понимании мир сейчас продолжает наращивать длинную позицию за счёт увеличения кредитного плеча. Другими словами, люди набрали много займов для покупки активов, компаний. Компании набрали займов для обратного выкупа своих акций и так далее. Весь этот совокупный лонг с плечом – это то состояние, в котором находится рынок прямо сейчас. Я считаю такого рода портфель очень уязвимым, и золото – один из активов, с помощью которых его можно диверсифицировать. Хотя я понимаю, что СМИ, вероятно, вырвут мои слова из контекста и раструбят, мол, Рэй Далио рекомендует идти и скупать золото. Хотя на самом деле я не считаю, что оно должно составлять очень большую или, наоборот, очень малую долю портфеля.

Просто из любопытства: где, по-вашему, может оказаться цена золота, сейчас колеблющаяся около 1500 $? Превзойдёт ли она максимумы на уровне 1900 $, установленные ещё в 2011 г.?

Я не буду давать ценовых прогнозов. Я говорю только о том, что сложившаяся ситуация несёт в себе существенные риски для стоимости валют, потому что правительства будут печатать деньги, чтобы расплачиваться по своим долговым обязательствам, и поэтому какую-то часть портфеля следует держать в золоте. Как именно это сделать и какие пропорции необходимо обеспечить – я не хочу давать конкретных рекомендаций на этот счёт.

Если сформулировать шире, видите ли вы потенциал для роста стоимости золота в ближайшее время?

Я думаю, это хороший хеджирующий актив и да, вероятно, у он имеет некоторый потенциал для роста.

Вы справедливо заметили, что волатильность на рынках обусловлена торговым конфликтом между США и Китаем.

Это фактор, да.

Не могли бы вы поделиться вашим видением этой проблемы? Считаете ли вы, что корень конфликта кроется в том, что Китай явным образом показал себя растущей силой, с которой уже нельзя не считаться, в том, что касается технологических инноваций?

Да, традиционно, когда растущая держава бросает вызов мировому лидеру, это создаёт большое поле для противоречий. Мир слишком мал для этих двух стран, так что их интересы будут и дальше пересекаться на самых разных направлениях. Торговля – лишь одно из них. Собственно, торговля – наименее значимая часть этого процесса. Технологии куда важнее.

Основная причина – это технологии?

Я бы сказал, есть три причины. Торговля тоже имеет значение, но технологии, являются, пожалуй, наиболее важным фактором, способствующим достижению множества принципиальных преимуществ. История показывает, что технологии обеспечивают экономическую, военную мощь, а также развитие всех остальных жизненно важных областей. Что касается третьей области, то это, конечно, геополитика, мировое влияние, альянсы и всё, что с этим связано. Итак, есть три области: торговля (на мой взгляд, наименее важная из них), технологии (влияющие как на коммерческую, так и на военную сферы) и геополитика (борьба за влияние в регионах и в мире, вопрос о Южно-Китайском море и всё, что с этим связано). Очевидно, что конфликт происходит вокруг этих областей.

Президент Трамп недавно ввёл 10-процентные тарифы на очередные китайские товары общей стоимостью ещё 300 млрд долларов. После этого Народный банк Китая позволил курсу USD/CNY пересечь психологическую отметку в 7 юаней. И с тех пор Трамп отсрочил введение некоторых из этих тарифов. Но не кажется ли вам при этом, что мы достигли некоего нового этапа в торговом конфликте и наблюдаем начало валютной войны?

Давайте всё-таки проясним: Народный банк Китая не понижал курс валюты искусственно. Это не манипуляция курсом. У валюты есть предложение и спрос. И Банк Китая ясно дал понять, что в пределах определённых границ они хотели бы поддерживать порядок, но только в пределах определённых границ. Это рынок. И если вы выступаете за полное отсутствие валютных интервенций, то это то, что делают Соединённые Штаты, хотя ещё вопрос, не окажемся ли мы в ситуации, когда валютные интервенции станут нормой и здесь. Я бы сказал, меня больше беспокоит, что Соединённые Штаты могут начать искусственно ослаблять свою валюту путём интервенций.

И насколько велика такая вероятность?

Не думаю, что это очень вероятно. Но сейчас, когда подходит срок платить по долгосрочным долговым обязательствам, изменение процентных ставок не оказывает эффекта, как и проводимая количественная политика, – в этих обстоятельствах ослабление валюты является общепринятым инструментом стимулирования экономики. Потому что, когда валютный курс снижается, цены акций или активов в вашей национальной валюте, как правило, будут расти, и это оказывает стимулирующий эффект на рынок. Так что я думаю, что в следующие три года вы увидите больше примеров валютных войн – будь то явные целенаправленные интервенции или результат планомерно проводимой денежно-кредитной политики. Например, когда Банк Японии проводил свою стимулирующую политику, она состояла из двух частей: не только сделать деньги очень дешёвыми, а активы, следовательно, непривлекательными с точки зрения предоставления процентных ставок, но и поощрить инвестиции за пределами страны, что оказывает понижающее давление на валюту. Думаю, что в ближайшем будущем мы увидим больше примеров такого рода. Таким образом, в ближайшие три года глобальная экономика, вероятно, станет более конкурентной, и валютные курсы станут одним из инструментов в конкурентной борьбе.

Что касается Китая, пробой уровня 7 юаней за доллар – это ведь случилось впервые за последние 10 лет. С высоты вашего опыта взаимодействия с Китаем в части развития рынков капитала, может ли этот факт сигнализировать о том, что слабый курс юаня помогает китайским регуляторам справляться с последствиями торгового конфликта?

Что касается пробоя уровня в 7 юаней, я бы не стал придавать этому событию слишком большое значение. На мой взгляд, они поступили правильно. Народный банк Китая прекрасно умеет создавать двусторонние, по сути, рынки, так что делать ставку против юаня или на него всегда непросто. Я думаю, что с точки зрения баланса спроса и предложения они хорошо справляются. Конечно, если ваши экономические позиции – в частности, в том, что касается внешних расчётов и торговли – ослабляются, то снижение курса валюты является естественным следствием этого. Это стимулирующий шаг и особенно это касается экспортной части в условиях слабой экономики. У вас есть выбор: как вы будете пытаться облегчить экономическую ситуацию? Можно снизить ставки, можно пойти на некоторое количественное смягчение или на какие-то регуляторные меры, так называемое макропруденциальное регулирование, кроме того, вы можете ослабить валюту или просто не препятствовать её ослаблению. Так что я считаю, что валютный курс определяется, главным образом, рынком.

Сохраните ли вы свой оптимистичный настрой в отношении Китайской экономики, если юань продолжит снижение?

Ещё раз: ослабление валюты – это часть естественного процесса коррекции…

Значит, у вас нет проблем с этим.

У меня нет проблем с ослаблением валюты. Я смотрю на здоровье экономики в целом и здоровье конкретных компаний, представляющих интерес с точки зрения инвестирования в них, или на облигации. Например, по китайским облигациям предлагается привлекательная процентная ставка. Какой из этих факторов имеет больший вес – привлекательная ставка или ослабление валюты? Подобные вопросы носят скорее тактический характер. Ослабление валюты – это просто часть процесса коррекции, которая происходит, потому что это приводит к росту других активов. Это способствует, например, росту акций и тоже имеет стимулирующий эффект, как и понижение процентных ставок.

Кто может продержаться дольше – США или Китай?

Исход войны во многом зависит от принимаемых в процессе решений (а не только от первоначального распределения сил). Например, Китай владеет большим количеством американских облигаций. Но у него тоже есть множество самых разных зависимостей и взаимозависимостей с различными странами. Это сложные процессы. Никто не может сказать заранее, кто и какие точки давления на оппонента будет использовать. Я не могу сказать, кто сильнее. Но от мысли о том, какой вред эти страны могут причинить друг другу и что это будет означать для всей мировой экономики, может стать не по себе. На мой взгляд, это и есть самое важное. Я не могу заранее назвать победителя. И в исторических войнах тоже никто не знал, кто выйдет победителем. Но мы знаем, что последствия всех этих войн так или иначе оказывались прискорбными для всех вовлечённых сторон. Даже агрессоры впоследствии сожалели о том, что развязали войну. Я не думаю, что мы можем в точности предугадать, как будет развиваться ситуация. В череде «зеркальных ответов» и взаимных обвинений эти две страны могут использовать любые способы, причиняя вред не только другу, но и всей мировой экономике.

Вы затронули очень важный вопрос, потому что Китай является крупнейшим иностранным кредитором США, владеющим американскими казначейскими облигациями на сумму более триллиона долларов. Создаёт ли это для Китая дополнительную возможность давления на Соединённые Штаты? Или такой сценарий маловероятен? Может ли Пекин использовать свои активы как оружие в торговой войне? Или такой сценарий маловероятен?

Могут ли они использовать свои активы как оружие? Конечно, могут. Когда вступаешь в новый цикл, всегда есть много неизвестных. И надо понимать, что есть разные болевые точки, на которые можно надавить. Между Соединёнными Штатами существовали симбиотические отношения. США хотели тратить больше, чем зарабатывали, и покупать в кредит больше китайских товаров и другого импорта. В результате они в каком-то смысле получили то, что хотели. Китай же хотел стать богаче, накопить сбережения. Реализовалось, в общем, и то и другое. Теперь мы имеем не просто торговые отношения, но отношения между должником и кредитором, и это может быть опасно.

Каковы шансы, что эти риски воплотятся в реальности?

Я не знаю. Как я уже сказал, когда вы всё глубже втягиваетесь в противостояние…

Но вы не исключаете реализации такого сценария, этих рисков?

Я бы не стал этого исключать. Определённо нет.

(Продолжение следует…)

Подписывайтесь на BitNovosti в Telegram!
Делитесь вашим мнением об этой статье в комментариях ниже.

Источник

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

58 − = 56