Режиссер Горчилин: Новое поколение в России способно на взрыв

0
117

DW: Фильм, который вы привезли на Берлинале, производит печальное впечатление. Кажется, что в России все — глубоко несчастные люди. Почему так получилось?

Александр Горчилин:  Это фильм про чувства людей. Это фильм про одиночество, которое присуще всем — неважно, в России ты или в Германии. Про одиночество и невозможность говорить друг с другом честно и искренне. Герои не несчастливы, просто их счастье очень тихое. Как вещи в себе. Вот у них и счастье в себе, невысказанное.

Но действие фильма происходит в Москве. Связь-то с Москвой есть? Или подобная степень отчаяния могла быть и в Берлине, и в Нью-Йорке?

— В том, что касается взаимоотношений между людьми, действие фильма могло произойти где угодно. Что касается безнадеги и апатии, в Москве я наблюдаю эту тенденцию среди молодых ребят — талантливых, умных, хороших, которые тратят свое время впустую. Потому что есть ощущение того, что ты ничего не можешь привнести, все устроено как будто так, что ты лишний. В России это важная тема среди молодых, потому что нас воспитывали люди, которые все делали за нас. Такое ощущение, что за тебя уже все сделано? Что ты можешь? Ну, фалафельную открыть, делать свитшоты?

Фильм «Кислота» — это фильм об очередном потерянном поколении?

— Каждое поколение потеряно до поры до времени. Оно рано или поздно найдет себя. Неизвестно, во что это может вылиться, когда оно найдет себя. Либо это будет взрыв и переворот и в сознании, и в обществе — на что я надеюсь! — либо же все встанет на свои стабильные рельсы, четыре стенки, работу-семью, детей и следующее потерянное поколение.

Что за взрыв должен произойти? Что должно измениться, чтобы молодые и талантливые люди нашли возможность выражать себя?

— Система уже наталкивается на этих людей. И не понимает, как с ними справляться. Пока эти люди в большинстве своем бездействуют и сидят в интернете. А у людей, которые стоят у руля, немного отсталые представления о том, как надо управлять. От этого возникают всякие запреты и ограничения. Они не знают, как разговаривать с молодыми людьми. А за молодыми все равно так или иначе будущее. И все будет меняться.

В какую сторону?

— Не знаю. Хотелось бы, чтобы все стали внутренне свободнее.

В вашем фильме все свободны — танцуют, употребляют наркотики

— Не-не, это не свобода.

Что вы ждете от Берлинале?

— Да ничего не жду. Я даже не помню, про что фильм. Не помню, когда последний раз его смотрел. Трудно говорить о фильме. Легче поговорить о политике или о погоде, а не о том, что ты снимал.

Хорошо, поговорим о политике!

— Я о ней не думал. Но она косвенно влияет на мое сознание. Я же в России живу, на меня это так или иначе воздействует. Потому что политика очень сильно влияет на менталитет. И на то, как люди друг с другом общаются. При всей разнице поколений нас объединяет тихая интонация, когда речь заходит о чем-то, о чем нельзя говорить.

О чем?

— О политике. О политике говорят на полтона тише.

А что бы хотелось сказать?

— Свободу Кириллу Серебренникову, вот что я хочу сказать! Это катастрофа, что в 21 веке в России сидит человек, который для этой России так много сделал, который создал такой прекрасный театр, который показывает всему миру, что Россия — не отсталая страна, и что люди в ней — добрые, порядочные, умные. Думающие. Его спектакли и фильмы путешествуют по всему миру, а Россия пытается этого человека запрятать. По непонятной причине.

Какой отпечаток накладывает политика на кино в России?

— Кино плодит безвкусную пропагандистскую парашу, бесконечные фильмы про танки, про то, как мы, великая нация, победили фашизм…

Но ведь победили же…

— И что?! Зато пенсионеры в стране, в которой был фашизм, ездят по италиям и на мерседесах, а наши пенсионеры побираются коркой хлеба. И единственная наша духовная скрепа в России, поскольку ничего людей больше в ней не объединяет, это вечные разговоры про то, какие мы во Второй мировой войне были молодцы. И что «можем повторить». И «спасибо деду за победу». А если бы хоть один парад отменили, можно было бы на год всем старикам поднять пенсию в очень много раз. Но нет. Нам надо демонстрировать свою военную мощь. И все наше кино говорит только о нашем советском спорте, бесполезном и никому не нужном.

Но ведь фильм «Кислота»тоже снят на деньги министерства культуры?

— Да, но это результат конкурса для дебютантов. В жюри сидят продюсеры, режиссеры, сценаристы, а не люди со значками депутатов. Они посмотрели сценарий, он им понравился.

Премьера на Берлинале — это успех?

— Возможно, но это не делает меня профессиональнее. Или разборчивее в съемочном процессе. Это не делает меня лучше. Это просто галочка в моей биографии.

Где вы видите себя через пять лет?

— Я вижу себя во все еще работающем Гоголь-центре, в кабинете которого — или в зале на репетиции — сидит Кирилл Семенович Серебренников. И к нам на спектакли приходит очень много молодых, немолодых, самых разных людей.

Смотрите также:

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

+ 19 = 25